Чсв лукоморье: | зеркало лурк Lurkmore

восход и закат энциклопедии рунета / Хабр

Шёл далёкий уже 2006 год: время мемной революции, удешевления доступа к сети и стремительного роста населения рунета. Из «сделанной из разного и палок пристройки к настоящей англоязычной сети» рунет на глазах превращался в самобытное информационное пространство. Медвед и Ктулху были повсюду, расцветали ЖЖ, дайри, бесконечные форумы на всевозможные темы. Имиджборды бурлили уходящими в небытие тредами, полными контркультурного андерграунда и всевозможной дичи, превращаясь в реакторы самого неожиданного и яркого контента.

Одна из многих компаний глубоко погружённых в жизнь сети гиков решила, что в русской Википедии отчаянно не хватает статей о современной культуре в разных её формах: от Marvel и аниме до интернет-мемов и имиджборд. Они принялись создавать статьи одну за другой… но наткнулись на решительное сопротивление модераторов Википедии. По их мнению, Вики была серьёзным проектом, подобным классическим энциклопедиям. В нём не должно было быть места всяким «недостаточно значимым» вещам наподобие медведов и падонков.

Началось бодание энтузиастов и модераторов с созданием и удалением статей. Когда с Википедии удалили статьи про Двач и Мицгола, команда энтузиастов, близких к авторам Башорга и Двача, решила сделать свою Википедию: с блэкджэком и мемами. За основу взяли вики-движок и англоязычный проект lurkmore.com, описывающий изменчивую культуру крупнейшей имиджборды 4chan. Туда они и перенесли свои статьи из негостеприимной и снобской «гибнущей Педивикии».

30 июля 2007 года стало днём рождением Луркоморья, неформальной энциклопедии рунета. Авторы – Константин «Zoi» Груша, Дмитрий «aalien» Хомак, Олег «Oal» Лобачёв, Drdaeman, поначалу видели русский Луркмор как междусобойчик и капустник, который вряд ли будет интересен кому-то ещё, кроме полутора гиков-анонимусов.

Сутью и духом их текстов был «подростковый панк-протест» и троллинг всего и вся. Спустя пять лет Дмитрий Хомак охарактеризует Луркмор как «гонзо-энциклопедию с текстами о том, что бесит больше всего».

Авторы не ожидали, что своим проектом угодят прямиком в живой нерв рунета. Реальность превзошла все ожидания. За считаные месяцы Луркмор, он же Лурк и Луркоморье, стал мегапопулярен и превратился в один из самых ярких и важных феноменов рунета на годы вперёд.

Почему это произошло?

«Долурковский» рунет был местом малонаселённым. Большинство ярких персонажей были на виду и общались между собой. С конца 90-х существовала совокупность тусовок ветеранов русскоязычной сети, порождавших такие феномены, как культура фидонета, падонки, кащениты, удаффкомовцы и прочие – с мемами, отсылками, сленгом и гэгами, понятными только «своим».

Когда в рунет середины нулевых хлынула новая волна пользователей, возникло неизбежное разделение на олдовую «илиту» и мало что понимающие в её культурных кодах «быдломассы». Массам было обидно ощущать себя нубами, не понимающими, зочем ви тгавите пейсателя? Но где это сделать?

Если расспрашивать открыто – над вами будут глумиться, троллить, унижать и курощать. Ведь дело было в те времена, когда об этике в интернете мало кто задумывался, политкорректность и толерантность считались ругательствами даже многими либералами, в моде были цинизм и сарказм, и по меркам 2020-х среда была жесточайше токсичной.

По словам Дмитрия Хомака, со временем ставшего главным лицом и администратором проекта, Лурк стал одной из вех освоения дикого русского интернета нулевых, которые предстали перед волной новых «поселенцев» загадочной terra incognita, населённой странными и малопонятными персонажами, сущностями и духами. Её нужно было сделать более понятными и обитаемыми для «иммигрантов».

В какой-то степени Лурк с самого начала постиронично опроверг своё название. Смысл понятия lurk more или lurk moar, лежащего в основе названий англо- и русскоязычных сайтов lurkmore, заключался в том, что желающего быстро приобщиться к неким модным интернет-кругам нуба посылали «луркать»: искать и копать самому, долго и тщательно. Врубаться в сленг, систему цитат и отсылок, понять «коды свой-чужой», и только так «въехать в тему», став одним из «своих».

Лурк предлагал всё это в полтора клика, без регистрации и смс. Хочешь понять, почему Медвед винрарен, Ктулху зохавывает моск, и зочем ви всё-таки тгавите пейсателя? Иди на Лурк, там всё написано.

Да ещё и с кучей лулзов, и глумом над всем и вся, помогающим лишний раз почесать ЧСВ.

При этом в отличие от Абсурдопедии, факты на лурке были важнее лулзов, Лурк был глубоко информативен. Ведь олдовые пользователи, впервые угодив на Лурк, получали почти вьетнамские флешбеки от узнавания, после чего закатывали рукава и шли править статьи – потому что «всё было не совсем так, или совсем не так». Это неизбежно порождало конфликты точек зрения – но на выходе обычно получался подробный и информативный текст от очевидцев и участников событий.

Вскоре оказалось, что в стиле Лурка и на Лурке можно объяснить решительно всё, далеко не только феномены гик- и интернет-культуры. Города и страны, исторические деятели и события, политические партии, писатели, блюда, животные… Луркмор стал заполняться сотнями и тысячами статей на всевозможные темы. Причём в ряде случаев текст на Лурке оказывался лучше Википедии даже в смысле информативности.

Лурк стал для русскоязычных интернетов и их сленга примерно тем, чем Пушкин – для русской литературы и литературного языка. Из мешанины мемов и жаргонов множества площадок раннего рунета он сформировал нечто совокупное, единое и общепонятное. Возник «луркояз» как лингвистический феномен: тысячи статей, написанные множеством разных людей, собранные из перемешанных отрывков и наслоений редакций, оказались удивительно однородны стилистически. Причём это сложилось стихийно, как коллективное творчество и редакторство под присмотром олдов-модераторов.

Быть в сети и не знать Лурк к концу нулевых стало неприличным. Посещаемость сайта уверенно росла до 2011 года, и только тогда «вышла на плато». Скандалы вокруг сайта, «где всех оскорбляют», только подливали масла в пламя популярности. Уже через год после создания Лурк по версии журнала «PC Magazine Russian Edition» вошёл в число 40 лучших сайтов Рунета 2008 года и стал финалистом конкурса РОТОР-2008 в номинации «Юмористический сайт года», а в 2009 взял на нём первое место.

Ещё в начале 2013 года суточная посещаемость Лурка достигала 250 тысяч. Но с начала 2010-х проект стал понемногу терять популярность и актуальность. Тому было сразу несколько причин.
Во-первых, он уже выполнил свою роль, сделав интернет-культуру конца нулевых единой и общепонятной. Лурк знали и читали все, луркояз был везде – и начал понемногу приедаться аудитории. Всё чаще на применение в общении характерных оборотов звучал ответ «у вас лурчанка».

Во-вторых, к этому времени из места вольного обитания продвинутых гиков рунет всё больше превращался в по-настоящему массовое информационное пространство. Этот процесс ускорила революция соцсетей, новая эпоха в его развитии. «Вконтакте» и «Одноклассники» привели в сеть даже бабушек с соленьями и военных пенсионеров из гаражей, «продвинутая» публика мигрировала из умирающего ЖЖ в Facebook и Twitter. Внимание интернет-аудитории поглотили социальные сети – и Лурк стал погружаться в их тень. Луркояз и мемы никуда не делись, но в изрядной степени интернет-культура «эпохи Лурка» растворилась в колоссальной массовой аудитории соцсетей 2010-х.

В третьих, массовость аудитории превратила рунет из забавы айтишников в важнейший политический фактор. Когда интернет с соцсетями и мессенджерами на рубеже нулевых и десятых стал эффективным инструментом протестных движений и революций, а также агитации за взгляды разной степени радикальности и продаж разного запрещённого – внимание российского государства и «закручивание гаек» не заставило себя долго ждать.

На Лурк стали обрушиваться удар за ударом от Роскомнадзора по запросам ФСКН и управления «Э» – то за весьма комплиментарные статьи про приготовление и использование веществ и изготовление оружия, то за слишком резкие политические оценки в текстах, то за открытые рекомендации по обходу законов или способах суицида. Скажем честно – далеко не всегда со стороны государства это было преувеличенной реакцией.

В 2012 году Дмитрий Хомак в интервью «дал нынешнему формату Lurkmore два с половиной года». Он почти угадал: уже летом 2015 года он объявит о консервации проекта, в каковом статусе он остаётся по сей день. А летом 2020 года он же констатировал: «Лурк идеологически мёртв больше пяти лет… Упёрся в пределы своего развития».

Дело было не только и не столько в блокировках, запретах и переездах на другие адреса и зеркала: Лурк был сверхактуален в конце нулевых, но в совсем другие эпохи развития рунета этот проект перестал соответствовать новым запросам новой и изменившейся аудитории. Его тексты обновляются, появляются новые статьи – но это уже интересно только небольшой тусовке олдфагов. Посещаемость сайта неуклонно снижается.

Он навсегда останется в летописях развития русскоязычного интернет-пространства, но давно уже представляет для него примерно то же, что романы XIX столетия — для русской культуры XXI века. Их все знают и уважают, они входят в культурный багаж, но мало кто, честно говоря, перечитывает и считает актуальным для современности.

Не обошла Лурк и «культура кэнселинга», массово сменившая «культуру троллинга» на рубеже 2010-х и 2020-х. Дмитрий Хомак объявил себя небинарной персоной и закрыл доступ к целому ряду статей, которые по меркам новой эпохи выглядят слишком оскорбительными и некорректными по отношению к различным группам людей. Это предсказуемо вызвало яростные споры, несколько оживив тему Лурка в интернет-пространстве, но они быстро затихли, а проект продолжил постепенное погружение в глубины рунета.

Запредельный цинизм рунета конца нулевых давно уже считается дурным тоном. Писать классическим луркоязом выглядит в лучшем случае постиронично, в худшем — как «дед опять забыл принять таблетки». Ландшафт русскоязычной сети, её культурные коды и актуальные мемы имеют мало общего с тем, что было почти 15 лет тому назад.

И всё же признаем: все мы, активные обитатели рунета, в той или иной степени вышли из Лурка.

Такие дела.

ЧСВ — Чувство Собственной Важности (реже — Величия). — 1 ответов

Содрано с Лукоморья)

Диагностика и симптоматика

(link)

ЧСВ — это состояние души

Сферическое ЧСВ в городском масштабе

[1]Яркий пример коллективного ЧСВ

Болезнь выражается в убеждённости, что всё — унылое говно, а сам переносчик — д’Артаньян. Или, как вариант, что оппонент — быдло, хотя сам индивид, употребляющий это слово, как правило, ни разу не отличается разумностью, прогрессивностью, антиллехтом и др. факторами, отличающими небыдло от быдла. Рано или поздно, большинство пользователей интернетов заболевают гипертрофией ЧСВ. Терминальная стадия болезни — ФГМ.

Бытие анонимусом не спасает от опухшего ЧСВ, оно спасает лишь от упрёков в нём. Благодаря этому, ЧСВ анонимного анонимуса в некоторых случаях может невозбранно опухнуть до невообразимых величин. Происходит это очень просто — чувство собственной уникальности и неповторимости подменяется на чувство причастности к элите интернетов, анонимусам, которые не прощают и доставляют. В итоге это приводит все к тому же ФГМ, причём, в отличие от остальных случаев, не лечится и быстро переходит в ананопоцтит.

Также болезнь выражается в появлении у больного чувства, что ему все завидуют и всячески пидорасят лишь от собственной зависти и абсолютной незначимости, а не в силу ФГМ больного. Пример — Тимати.

В интернеты понятие ЧСВ пришло из книгКарлоса Кастанеды. В них ЧСВ не является заболеванием, им в той или иной степени обладают все люди (что, кстати, совершенно верно — человек совсем без ЧСВ представляет собой крайне жалкое зрелище). Избавление от ЧСВ — один из аспектов учения дона Хуана и дона Хенаро. С описанным в статье заболеваннием коррелирует весьма слабо.

Алсо, довольно-таки часто ЧСВ приписывается всем тщеславным, пафосным и стремящимся выделиться особям. Но, как правило, эти характеристики пересекаются в одном индивидууме. Nobody cares.

Также человек, больной ЧСВ, любит говорить, что все его действия направлены не на выпячивание его значимости, а на исключительную помощь и проявление заботы о «черни и прочих жалких крысах

Чем не является ЧСВ (ЧНЯЧ)

С популяризацией языка Луркоморья многие термины потеряли изначальное значение. По мнению хомячков, повышенным ЧСВ — как и еще одним диагнозом — обладают все, кто не разделяет их мнение или осуждает их действия. Также сабж лучше не путать с:

• Известностью и публичностью. Конечно, определенная корреляция есть — желание попасть в телевизор или на книжные полки может являться следствием переоценки своей персоны. Но это не одно и тоже. Доказательством тщеславия поциента служат конкретные выходки, а не сам факт отношения к определенной профессии. И глупо записывать в «наиболее заметные случаи» всех актеров, исполнивших более трех ролей.
• Отношением к «опасным» профессиям. Милиция, армия и т. п. Обычному задроту, который общается только по Сети, трудно понять взаимоотношения в подобных структурах, часто основанные на культе силы и внутренней иерархии. Упрощенно говоря — прапор орет не потому, что много о себе думает, а потому что так надо. В случае же с политиками, особенно на мировой арене, напористость также необходима — каждый отстаивает интересы своего государства, а там сопливых не любят.
• Логически аргументированной критикой. Если шарлатан продает свою мочу в качестве лекарства от рака, нет ничего плохого в оповещении его клиентов, что на химическом уровне эта жидкость ничего со злокачественной опухолью не сделает, а им лучше идти к официально признанным медикам. Но, ЧСХ, всегда найдется хомячок, авторитетно заявляющий, что плацебо — лучшее лекарство, а тявкающие моськи просто завидуют.